remochka (remochka) wrote,
remochka
remochka

Categories:

Тиму Собакину 50 лет

2 января 1958 года родился Тим Собакин



Тиму Собакину,
который выдаёт себя то за Андрушку Ыванова, то за Сидора Тяффа, то просто за дядю Собакина, который вдобавок переписывается со своей четвероногой подружкой, которую зовут тётя Корова и которая любит, помимо всего прочего, МУ-У-зицировать на барабане.

Дядя Собакин
И тётя Корова
Дружат,
И в том ничего нет
Плохого.

Дядя Собакин –
Известный поэт,
А тётя Корова
Пока ещё – нет.

Однако учтите,
Что дядя Собакин
Стихи посвящает
Не всем и не всяким.

А тётю Корову
Он так уважает,
Что тёте Корове
Стихи посвящает.


Лев Рахлис



Тим Собакин (Андрей Викторович Иванов)
Окончил Московский инженерно-физический институт (МИФИ) в 1981 г. и факультет журналистики Московского государственного университета (МГУ) в 1987 г. Работал программистом, младшим научным сотрудником. «Писательскую карьеру» начал с корреспондента многотиражной газеты. В разное время был главным редактором журнала «Трамвай», литературным редактором журналов «Колобок», «Куча мала», «Филя», «Синдбад», шеф-редактором справочника «Куда пойти учиться». Своё первое произведение — детский стишок «Кто же?» опубликовал 14 августа 1983 г. в газете «Московский комсомолец». В настоящее время является автором книг: «Из переписки с Коровой», «Собака, которая была кошкой», «Без ботинка», «Мышиный посёлок», «Игра в птиц», «Песни бегемотов», «Кукиш с маслом»...




Фрагменты интервью

Почему «Собакин»?

В самом деле раз сто отвечал на этот вопрос. Когда я почувствовал, что не сегодня-завтра мои стихи могут опубликовать, задумался над псевдонимом. Но ничего путного мне в голову не приходило. И вот 1 мая 1983 года случайно увидел по телевизору детский фильм. По рассказам Гайдара. Там в конце мальчик стоит перед эскадроном, худенький такой... А командир торжественно: «За проявленное мужество и героизм объявляю благодарность Григорию... фамилия-то у тебя как?» Тот отвечает: «Да Собакины мы...» — «...Григорию Собакину». И я сразу понял: это мое. Особенно когда мама напомнила, что я в год Собаки родился. К тому же люблю этих верных существ, которые не предают. В Японии собака — символ справедливости. А потом я был и Тихон Хоботов, и Терентий Псов, и Савва Бакин и даже Ника Босмит (Тим Собакин наоборот)... Почитай книжку «Песни бегемотов» — в ней все мои псевдонимы указаны.


Что за книги вы пишете для детей и для какого они возраста?

Дело в том, что сейчас я, наверное, всех очень удивлю: я не считаю, что я пишу только для детей. Мне кажется, что я пишу для тех, у кого в душе жив ребенок, а кто это будет читать - дети или взрослые - это уже как получится.


А как сохранить ребенка в своей душе? И надо ли его сохранять?

Я думаю, что надо, потому что если нет ребенка, то тогда жизнь становится серой и скучной. А чтобы его сохранить, я думаю, только один есть способ – это удивляться. То есть не переставать удивляться миру и всему новому, что в нем происходит. В наше время, я думаю, что каждый день очень много чего нового есть, имеется в виду не какие-то события, новости и так далее, вообще сам мир на месте не стоит.


Как надо или как не надо писать для детей? Могли бы вы определить специфику детской литературы?

Не могу. И вряд ли кто-нибудь сможет. Хотя Самуил Маршак советовал писать для детей так же, как и для взрослых, только гораздо лучше! Если честно..., как нужно писать для детей, я тоже не знаю. Могу лишь сказать, как это делаю я. Допустим, беру чистый лист бумаги и говорю себе: «Вот сейчас наваляю классный стишок для детей от шести до семи лет...» Уверяю, ничего хорошего не получится. Ведь я стремлюсь писать для всех. Мой читатель или слушатель — личность прежде всего думающая, с обязательным чувством юмора. А кто им окажется — ребенок или старик — уже не столь важно. Потому-то я и не считал себя никогда чисто детским писателем. — Мне кажется, что некоторые стихи, в том числе и ваши, лучше читать вслух. Они очень выигрывают от этого, а на бумаге воспринимаются хуже. — Быть может. Я недавно сочинил небольшой цикл, «Рыбный день» называется. Вот отрывок из одного стихотворения:

Мне понравилось слово «омуль» —
я его два часа повторял:
омуль, омуль, омуль, омуль...
И еще два часа повторял:
омуль, омуль, омуль, омуль...
А потом еще два часа:
омуль, омуль, омуль, омуль...
И чесал в бороде волоса.


Кому это предложить? Если опубликуют, смотреться будет не очень-то. А когда читаешь для публики, то произносишь это самое «омуль» с разными интонациями — и так и сяк... Возникает дополнительный юмористический эффект, который понятен и детям (хотя заканчивается все печально: несчастный омуль оказывается на сковородке). Мне кажется, есть вещи для печати, а есть — для произнесения. — Почему сегодня не пишут таких сказок, как «Маленький принц»? Ни «Черной курицы», ни даже «Буратино» нет. У меня такое чувство, что хорошая сказка — дело объективное. То есть здесь не все зависит от автора. Вот, например, в скандинавских странах почему-то так много замечательных сказочников и сказочниц: Астрид Линдгрен, Сельма Лагерлеф, Туве Янссон... Что это: язык ли, образ ли жизни, среда культурная? Какова должна быть почва, на которой может вырасти сказка? — Я бывал в скандинавских странах: в Норвегии, в Швеции. И не просто бывал, а жил там больше года. Видишь ли, у них почти все сказки основаны на местной мифологии: тролли, гномы и прочие милые создания. Вообще сказка — это явление во многом местное, впитавшее в себя поверья и легенды. Вот, пожалуй, и почва, на которой вырастают сказки. Или возьмем такую удачную находку: Карлсон — человек с пропеллером. Когда это было написано? Где-то в сороковых годах. Астрид Линдгрен очень хотелось летать. Сейчас — пожалуйста: если ты здоров и можешь выложить достаточно денег, поезжай на любой местный аэродром, тебя научат. Тогда же это было невозможно.


Чем вы зарабатываете себе на жизнь? Ведь гонораров, наверное, не хватает.

В последнее время я пристрастился кроссворды составлять. Опять же для детей. Тем более что они требуются почти в каждом издании. Я называю свои работы Х-вордами, ибо они бывают самых разных типов: чайнворды, филворды, сканворды, цикловорды... Пока занятие это мне нравится, потому что в чем-то похоже на сложение стихов: в них тоже все слова будто бы «спаяны» — и ничего, как говорится, из песни не выкинешь. Любопытно, что первым составителем русскоязычных кроссвордов был молодой Набоков, впоследствии известный всему миру писатель. Очевидно, он позаимствовал эту словесную игру у англичан и назвал ее «Крестословица».


Как вы относитесь к современному состоянию детской литературы?

Книг издается множество, но от большинства из них никакого толка. При коммунистах была жесткая цензура. Хорошо это или плохо? Ответить так же сложно, как на вопрос: «Что лучше — земля или небо?» С одной стороны, издавалось море всякой лабуды про Ленина, про партию (к счастью, мне удалось избежать в творчестве этой «вечно живой» тематики). Настоящих произведений печаталось мало. Теперь-то в любом магазине можно купить что душе угодно, но «хороша ложка к обеду». И тут возникает другая сторона: а что же, собственно, душе угодно? Вдруг оказалось, что вкусы основной читательской массы совершенно неразвиты. И дети, увы, не исключение. Тогда-то на книжный рынок и хлынул поток тупых детективчиков, идиотских ужастиков, пошлых романчиков — по сути посткоммунистическая макулатура, которую кропают все кому не лень. Ведь никакой же цензуры! Зачем волшебные сказки? К чему искрометные стихи?.. Ну а компьютерные игры и соблазнительный Internet лишь усугубляют печальную ситуацию. В итоге детская художественная литература оказалась на грани вымирания.



МАЛЕНЬКОЕ ПИСЬМО К ЧИТАТЕЛЮ

Главное — избегайте внутренней пустоты. Тогда вам нигде и никогда не будет скучно. Занимайтесь всякими полезными делами и старайтесь добиться в них успеха! Помните, что «побеждает не сила, а постоянство усилий» (это сказали древние).

А я придумал такой афоризм: «Лучше ничего не делать, чем делать НИЧЕГО». Но это вам — на будущее.

И, конечно же, читайте! Книга — она ведь существо духовной природы (бумага-то делается из живого дерева). Прочие «железяки» — лишь инструменты для познания. В том числе и компьютеры (без которых я уже и не представляю себе работы).

А еще — учитесь быть счастливыми! Хоть это и трудно…


Тим Собакин



Две книги Тима Собакина можно посмотреть в 5razvorotov:
“Собака, которая была кошкой”
“Из переписки с коровой”



Небольшая подборка стихов и фрагменты сказок.


ВОСКРЫСНЫЙ КРЫССВОРД
Как-то вечером Крыса подпольная
Губки яркой помадой накрЫсила
И, обувшись в крЫссовки спортивныя,
Сразу стала крЫсавицей писаной!

Вот уселась она и крЫсуется,
Наблюдая за крЫсками вечера
И крЫснея от ушек до хвостика.
В гости ждет не дождется крЫсавчика.

Долго тянется время воскрЫсное,
И крЫсотка задумчиво думает:
«Хоть бы крЫсноармеец пожаловал
С крЫстовиной сугубо военною.

НаскрЫсти мы смогли бы достаточно
Сытной пищи в домашних окрЫстностях,
А затем предались б крЫсноречию
О прекрЫсном искусстве художников...».

Только вместо крЫсавца пожаловал
Вдруг крЫстьянин нежданно-негаданно,
А лицо у него крЫснолицее –
Не крЫснуха ли это заразная?

Как сумел он подкрЫсться на цыпочках?
Надо что-то укрЫсть на прощание!
И, схватив пару соли крЫсталликов,
Быстро юркнула Крыса в убежище.

Там уселась она в крЫсло мягкое
И, скрЫстив свои лапки мохнатыя,
Сей крЫссворд стала молча разгадывать,
Что под рубрикой «Крыса поехала».


* * *
Возьмите на руки слона,
Погладьте морду носорога,
И чистоплотная Луна
Вам улыбнется,
Как сорока,

И будет весело висеть,
Среди печальных звезд летая,
Как будто пойманная в сеть
Большая рыба золотая;

Однако
Цепи лишних слов
Вокруг опутали планету
И нет поблизости слонов
И носорогов тоже нету;

Устав от горьких новостей,
Луна
Легла
На дно
Колодца,
А Время,
Полное страстей,
Глядит нам в спину
И смеется.


БЕЗ БОТИНКА
Шел по улице прохожий.
Был он ростом невысок.
На одной ноге – ботинок,
На другой ноге – носок.

«Это, видимо, ученый, –
Каждый вслед ему глядел, –
Который так глубоко задумался над научной проблемой,
Что ботинок не надел!»

А прохожий шел угрюмо,
У него носок промок.
Это был Семен Семеныч –
Знатный, кстати, педагог.

У него сегодня дома
Разыгрался жаркий бой:
Поругались два ботинка
Из-за щетки обувной.

И в конце концов решили:
Жить отныне – только врозь!
И хозяину ботинки
Помирить не удалось.

Так и шел Семен Семеныч,
Хоть и был он педагог...
На одной ноге – ботинок,
На другой ноге –
совсем ботинка не было.


О КОРОВАХ
На травке
у леса густого
паслась луговая корова.

А в море,
водою плеская,
ныряла корова морская.

И где-то
на дерево ловко
карабкалась божья коровка...

Везде успевают коровы:
коровы –
они будь здоровы!


КАК ЛОВКИЙ БЕГЕМОТ ГОНЯЛСЯ
ЗА НАХАЛЬНОЙ МУХОЙ В ТЕСНОЙ КОМНАТЕ,
ГДЕ БЫЛО МНОГО СТЕКЛЯННОЙ ПОСУДЫ
НЕмножко НЕобычное НЕстихотворение


Ж
ЖЖЖ
ЖЖЖЖЖЖЖЖ
ЖЖЖЖЖ
ЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ
БАЦ!
ЖЖЖЖ
Ж... Ж...
ЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ
БАЦ! БАЦ!!
ЖЖЖЖЖЖ
БАЦ! БУМ! ДЗИНЬ!..
ЖЖЖЖЖЖ
ТОП.
ЖЖЖЖ
ТОП – ТОП.
ЖЖЖЖЖЖЖЖ
ТОП – ТОП – ТОП.
ЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ
ШЛЕП!!!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
ШМЯК.
И стало тихо.


КОСТЮМ ДЛЯ ЧЕРЕПАХИ
В далекой пустыне
жила Черепаха.
Была Черепаха
большая неряха:
ходила в одежде
измятой и рваной,
не пользуясь
ни туалетом,
ни ванной.

Хоть часто меняла
наряд Черепаха,
но быстро рвалась
за рубахой рубаха.
Когда это дело
совсем надоело,
взяла Черепаха
и панцирь надела.

С тех пор
так и ползает
с видом угрюмым.
И панцирь ей служит
надежным костюмом:
не мнется,
не рвется,
всё время на месте –
на целых сто лет...
или даже на двести!


ЛУННАЯ СКАЗКА
Снова ночь пришла на небо –
И Луна висит опять.
Лунный Заяц в сонный город
Отправляется гулять.

Он крадётся по бульвару,
На котором шум умолк.
Зайцу Лунному навстречу
Ковыляет Лунный Волк.

Рассказав ночные вести
На пустынной мостовой,
будут лакомиться вместе
Шоколадною звездой.

А потом наступит утро,
Как бывает по утрам.
Лунный Волк
И Заяц Лунный
Разбегуться по углам.

Аккуратный дворник Ветер
Выйдет с ветреной метлой.
От звезды блестящий фантик
Ловко сдует с мостовой.


ВОЕННАЯ ТРЕВОГА
Для счастья надобно немного:
Вино, любовь и прочный мир.
Но вот военная тревога
Нарушила покой квартир.

Военные надев ботинки,
Военные обув штаны,
Я вылезаю из кровати,
Чтоб защитить покой страны.

Сурово пью кефир военный,
Жую военный помидор –
И отправляюсь постепенно
Врагу достойный дать отпор.

А дочь моя лежит в кроватке
И видит детский сон о том,
Как смелый папа на лошадке
С коварным борется врагом,

Он ловко скачет с папиросой
Навстречу лютому врагу,
А ветер с папиного носа
Срывает хрупкие очки,

Потом еще пиджак срывает,
Потом военные штаны,
Потом военные ботинки
(Ценою в 42 рубля),
А папа без очков не видит,
Но скачет на лихом коне
Навстречу ядерным ракетам,
Подводным лодкам и т.п.,

И враг, в биноклю наблюдая
Раздетый папин организм,
Вдруг неуклонно понимает,
Что значит русский героизм;

Он рвет секретную бумагу
И убегает наутек,
А папе скоро за отвагу
Дадут Почетный Молоток!..

Темно. На улице военной
Отряд военных фонарей.
Я тороплюсь, дабы военный
Свой долг исполнить поскорей.

А возле мусорного бака,
Держа в зубах газеты клок,
Сидит военная собака
И зорко смотрит в потолок.


РОДИНА
Был мороз.
Причем довольно жуткий —
аж вода в пруду покрылась льдом!
А по льду
толпой ходили утки,
злые и голодные притом.

Обратился к уткам я:
— Простите,
нет у вас ни пищи,
ни жилья.
Отчего вы, утки, не летите
в дальние и теплые края?

— Оттого, —
мне утки отвечали, —
что пускай цветет там ананас,
в тех краях умрем мы от печали,
потому что Родиной для нас
служит именно этот замерзший пруд,
кря-кря.

Поборов урчание в желудке,
я подумал нежно:
«Ё-моё…
Вот они — простые наши утки!
Вот оно — Отечество мое!»

И пошел,
нетвердо ставя ногу,
даже позабыв ее обуть.

А луна светила мне в дорогу.
И звезда указывала путь.



СОБАКА, КОТОРАЯ БЫЛА КОШКОЙ (фрагмент)
В одном шотландском городе жила большая черная собака. Правда, сначала она была маленькой белой кошкой. Но потом забыла, что она кошка,— и стала собакой. Звали ее Шак.

Лаять Шак не научился, а как мяукать — забыл. Поэтому часто вздыхал, а в дни рождения тихо мурлыкал. Больше всего он свежую рыбу. Но хозяйка Сольвейг кормила его консервами для собак. Поэтому Шак научился говорить: «Спасибо, я сыт...» А по ночам лежал на диване и ждал: не появится ли мышь? Но мышей в доме не водилось.

А еще Шак любил гоняться за птицами. Однажды он повстречал ворону и погнался за ней. Но ворона улетела на дерево — вот ведь вредная какая! Тут Шак вспомнил, что он когда-то был кошкой, и полез за вороной.
Увидев, как большая черная собака карабкается по стволу, ворона испугалась и полетела в теплые края. А Шак тоже испугался, потому что успел забраться почти на самую верхушку. От страха он сразу же забыл, что был кошкой. И как надо слезать с дерева - тоже забыл! Тогда Шак уселся на ветку и стал громко вздыхать.

А мимо дерева шел Почтальон. Услышав вздохи, он глянул вверх.

— Так ведь упасть можно! — сказал Почтальон.— Слезай скорее, я тебе открытку подарю.

Но Шак только вздохнул.

Тогда Почтальон послал письмо в ближайший ресторан. Вскоре оттуда приехал Повар на велосипеде.

- Слезай! — сказал он Шаку.— Я тебе сосисок привез.

- А у меня кость есть,— добавил Почтальон и вытащил кость из сумки.
Но Шак только вздохнул.

- Хочешь, я тебе на флейте сыграю? — спросил Повар. На самом деле он был музыкантом.

- А я спляшу,— обрадовался Почтальон.— Только спустись, пожалуйста...
Шак опять грустно вздохнул: не мог же он им сказать, что совсем забыл, как надо правильно слезать с деревьев.

Вдруг приехал Полицейский.

- Что это вы тут расплясались под флейту?

- Собаку с дерева снимаем.

Сейчас я ее оштрафую на 99 шиллингов, — пообещал Полицейский.— За сидение в неположенном месте.

И полез на дерево. Он ведь раньше скалолазом был. Но не долез.
Сорвался.

- Дерево - не скала, — сказал Полицейский, потирая ушибленное ухо.— Надо доктора позвать. Ухо что-то разболелось. Приехал Доктор и удивился:

- Собака на дереве? Да вы все с ума посходили! Вам надо сделать укол.

- Спасибо, я сыт... — послышался голос Шака. Он даже хотел еще выше забраться, но не получилось.

Доктор поглядел на ветку.

- Кажется, я тоже сошел с ума,— решил он и увез сам себя в больницу.

А к дереву подъехала пожарная команда.

- Сейчас мы снимем собаку. У нас лестница есть.

И самый отважный Пожарник полез по лестнице. Но на полпути вдруг остановился.

- Послушайте,— говорит, — что мне на ум пришло:

Сидит собака на дереве.

Ну и пускай сидит!

Может, ей там понравилось...

Зачем же ее снимать?

Все захлопали — хорошие стихи получились у Пожарника. Ведь он когда-то поэтом был. Но на всякий случай решили пригласить еще известного Собаковеда.

Тот долго рассматривал Шака в подзорную трубу.

- Вероятно, какая-то новая порода, — сказал Собаковед.— Я вообще-то плохо в них разбираюсь. Мне больше астрономия по душе. Вот хочу Луну разглядеть! — И он направил трубу в солнечное небо.

Тут и хозяйка Сольвейг домой вернулась.

- Чего это вы столпились? — спрашивает.

Тогда Почтальон, который был танцором, Повар, который был музыкантом, Полицейский, который был скалолазом, Доктор, который увез сам себя в больницу, Пожарник, который был поэтом, и Собаковед, который был астрономом, дружно ей отвечают:

- Мы решаем сложный вопрос.

- Какой? — заинтересовалась Сольвейг. Она как раз была консультантом по сложным вопросам.

- Снимать собаку с дерева или не снимать?

Сольвейг посмотрела вверх.

- Конечно, снимать! — закричала она.— Вот только как?

- Надо дровосека вызвать,— предложил Доктор, который сам себя увез в больницу.— Пусть дерево повалит!

- Не надо,— возразила Сольвейг,— лучше я консервов принесу.

- Спасибо, я сыт...— грустно вздохнул Шак.

А тут как раз Рыболов шел мимо. И целое ведро рыбы нес.

— Может, собаку рыбкой угостить? — спросил он.

А Шак как увидел свежую рыбу, так сразу вспомнил, что он кошкой был. И как надо с дерева слезать — тоже вспомнил! Мигом он соскочил вниз и слопал всю рыбу.

- А мне не жалко, — сказал Рыболов. — Я ведь рыбу просто так ловлю. Я ведь на самом деле дровосек...

Но никто его не слушал. Все были рады, что Шак с дерева слез. И еще удивлялись: как он туда сумел забраться? Они ведь не догадывались, что это — собака, которая была кошкой.

Вот такая история случилась в шотландском городе Глазго. Который норвежским городом Осло был.



ЦВЕТ ВЕТРА

Когда последние птицы улетали на юг, волчёнок, стоя на балконе провожал их грустным взглядом. Впочем, балкона у него не было. За то были большие серые глаза, в которых отражались небо, облака и птицы. Матёрый Волк неслышно подкрадывался к Волчёнку сзади.

- Улетают птицы в дальние края, вот наступит время - полечу и я. - декламировал он.

Вобще Матёрый Волк любил выражаться стихами. А Волчёнок всегда вздрагивал от неожиданности. Он был пуглив и боялся всего на свете.
Только Матёрого Волка не боялся.

Они медленно брели, шурша опавшими листьями. В воздухе пахло чем-то жаренным, но холодным.

- Ты что такой грустный? - задавал свой обычный вопрос Волчёнок.

- Овечку загрыз... - нехотя признался Матёрый Волк.

- Вкусная была?

- Нет, костлявая. Жалко её.

- Питаться чем-то надо... - Утешал его Волчёнок.

Они присели на берегу пруда. В чёрной воде плескались утки - глупые такие...

- Эх, вода холодная, - облизнулся Матёрый Волк - а то бы нырнул.

- А я плаватть не умею, - говорил Волчёнок думая о своём.

Минуту спустя Матёрый Волк начал выть:

- У-у-у! Ху-у-удо мне ту-у-ут! И овечки худы-ы-ые! Убегу-у я от сю-юда убегу-у-у!...

-Куда убежишь?

- В Южные Края. Там овцы - знаешь какие? Как чемоданы! Дико упитанные.

Волчёнок растеряно моргал серыми глазами:

- А как же я?

- Убежим вместе!

- Не могу. У меня тут мама, папа, дом...

- Дом... - грустно кивал Матёрый Волк. - А я вот бездомный.

- А там ты с тоски взвоешь!

Так они беседовали, а тем временем в печати объявили о наступлении зимы. Поверхность пруда затянулась тонким льдом. Большие пушистые снежинки опускались на мягкую, шёрстку Волчёнка. И не таяли.

- Вот и снег, на тебе - не тает! - вздохнул Матёрый Волк. - Окаченеешь скоро совсем.

- Не убегай! - попросил Волчёнок. - Мне будет грустно без тебя.

- Да на что я тебе, матёрый такой?

- Ты мудрый.

- У меня вон шерсть выпадает. От недостатка витаминов.

- Ты милый.

- Зубы часто ломаются!

- Овечек надо меньше грызть, - чуть ни всхлипывал Волчёнок.

Он доверчиво прижался к матёрому волку пушистой головою, усыпаной снежинками, и его шейка казалась ещё тоньше. Матёрый Волк неуклюже гладил её. “Загрызть что ли?” - угрюмо думал он.

В конце зимы Матёрый Волк убежал таки в Южные Края. Убежал незаметно - Волчёнок даже не успел ему подарить свой любимы медный чайник, в который нельзя было налить ни капли воды. В чайнике не было отверстий. А по весне от Матёрого Волка пришла короткая весточка:

” Дорогой Волчёнок!

Тут полно овец - тилстых, жирных, тупых и глупых. Даже питаться ими не хочется. В свободное от еды время слушаю музыку. Одна песня дико нравится! Начинается так: Your eyes are colored like wind. По-моему, про тебя. В общем, у меня тут всё окей. Толко тоскливо бывает. Выть иногда хочется. Но тут выть не принято - овец можно распугать.

С приветом, Волк Матёрый.”

Волчёнок целый вечер просидел над англо-русским словарём, и наконец ему удалось перевести строчку из песни: Цвет твоих глаз подобны цвету ветра.

И в самом деле, подул ветер. Прилители птицы. Влчёнок, стоя на балконе встречал их грустным взглядом. Хотя балкона у него по прежнему не было.

- Интересно, какого цвета ветер? - шептал Волчёнок, пробираясь к пруду. Там плавали утки. Ему было жаль Матёрого Волка. И жаль себя.
Вокруг сновали машины, спешили прохожие. Никто не замечал Волчёнка. Никто не видел, как из его глаз - цвета северного ветра - текли светлые слёзы.

А может это были капли дождя, которые Волчёнок так любил...


Источники: www.ruscenter.ru, www.bibliogid.ru, www.ug.ru, www.svobodanews.ru, ironic.poetry.com.ua, tramwaj.narod.ru, shkola.lv.




А. Грашин










Евг. Соколов






А. Лукьянов




О. Горбушин




Вадим Меджибовский








Tags: Собакин Тим, календарь, стихи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments