Честно говоря, не ожидала, что предыдущий мой пост вызовет такой отклик! :))) Завязалась такая нешуточная дискуссия, а я в ней даже поучаствовать не успела. Обидно. :)
Ну теперь мы, кто высказался в защиту Корнея Ивановича и его сказок, называемся сектой фанатов Чуковского. :) (Ей Богу, лично для меня это даже приятно, только слова - секта и фанаты - мне не нравится и в отношении Чуковского звучат странно).
В планах у меня были посты про Норштейна, Соловейчика, Линдгрен и несколько отсканированных книжек, а также рассказы о покупках, просмотрах и планах. Но придется это отложить на неопределенное время и следующие посты будут касаться Чуковского.
Фрагмент:
"...Среди моих сказок не было ни одной, которой не запрещала бы в те давние годы та или иная инстанция, пекущаяся о литературном просвещении детей.
Сказка "Мойдодыр", например, была осуждена Главсоцвосом за то, что в ней я будто бы оскорбил... трубочистов. С этим приговором вполне согласилась обширная группа тогдашних писателей, в числе двадцати девяти (!) человек, которая так и заявила в "Литературной газете" в "Открытом письме М.Горькому":
"Нельзя давать детям заучивать наизусть:
А нечистым трубочистам
Стыд и срам, стыд и срам! -
и в то же время внедрять в их сознание, что работа трубочиста так же важна и почетна, как и всякая другая".
С "Крокодилом" обошлись еще проще: возвестили публично (в газетах и на многолюдных собраниях), будто я изобразил в этой сказке - что бы вы думали? - мятеж генерала Корнилова. То обстоятельство, что "Крокодил" написан годом раньше, чем был поднят мятеж, не отменило этой неправдоподобной легенды.
Запрещение "Крокодила" в 1928 году вызвало протест ленинградских писателей и ученых. В моем архиве сохранилась бумага, обращенная к педагогической Комиссии ГУСа (Государственного ученого совета). Среди подписавших протест - Алексей Толстой, Константин Федин, Юрий Тынянов, С.Маршак, Михаил Зощенко, Ник.Тихонов, Лидия Сейфуллина, Вячеслав Шишков, академики Евгений Тарле, Сергей Ольденбург, шлиссельбуржец Николай Александрович Морозов и многие другие. Под влиянием этого протеста было дано разрешение “издать книгу небольшим тиражом”, но через несколько месяцев разрешение было взято назад, несмотря даже на вмешательство Горького.
А люди, подписавшие эту бумагу, были названы “группой Чуковского”. Впрочем, “Крокодил” был счастливчиком по сравнению с “Мухой цокотухой”, от которой не раз и не два спасали советских детей.
Раньше всего на том основании, что Муха (по остроумной догадке все той же Комиссии ГУСа) - “переодетая принцесса”, а Комар - “переодетый принц”. В другой раз - за то, что в нее “было протаскано” мною такое двустишие:
А жуки рогатые,
Мужики богатые, -
а это, по мнению Комиссии, свидетельствует, что я выражаю сочувствие кулацким элементам деревни.
В третий раз злополучная “Муха” подверглась осуждению за то, что она будто бы подрывает веру детей в торжество коллектива... Конечно, я счастлив, что в настоящее время я могу благодушно смеяться над такими шедеврами критической мысли. А тогда, признаться, было совсем не до смеха.
Точно так же не вызвало во мне особенной радости такое официальное письмо, которое я получил от заведующей детской секции ленинградского Госиздата:
“Брать под защиту и требовать переиздания ваших прежних книг (“Телефон”, “Тараканище”, “Айболит”, “Крокодил”) мы, как вы сами понимаете, не можем, так как в настоящее время детям нужна, конечно, другая пища: Комиссия Главсоцвоса разрешает только “Мойдодыра” (но требует выбросить “трубочистов”)” и т.д.
Тогда же в Москве состоялся диспут о детской книге. Об этом диспуте писатель Д.Кальм дал отчет в “Литературной газете” под таким заглавием:
“Оградим нашего ребенка от классово-чуждых влияний!” Там с величайшим сочувствием сказано о выступлении одного из руководящих работников ГИЗа:
“Тов. Разин заявил, что основной опасностью нашей детской литературы является чуковщина”.
Один из тогдашних журналов напечатал целую статью “О чуковщине”, посвященную книге “От двух до пяти” (которая именовалась тогда “Маленькие дети”).
В статье без всяких обиняков говорилось:
“Мы должны взять под обстрел Чуковского и его группу...”, “С идеологией Чуковского и его группы мы должны и будем бороться” и т.д., и т.д., и т.д.*.
Другой журнал через несколько месяцев так и озаглавил свое выступление: “Мы призываем к борьбе с “чуковщиной”.
“Мойдодыр”, говорилось в журнале, “развивает суеверие и страхи”, “Муха цокотуха” “восхваляет кулацкое накопление”, а “Тараканище” и “Крокодил” “дают неправильное представление о мире животных и насекомых”. Вследствие всего этого в той же статье родителям и воспитателям было предложено: а) не читать этих книг детям; б) протестовать против их издания; в) призвать детские сады города Москвы и других городов присоединиться к этому протесту и т.д., и т.д., и т.п.*. К счастью, все это далеко позади, но не следует думать, что в позднейшие годы, когда “антисказочной кампании” был положен конец, разные добровольцы перестали спасать от меня малышей.
Когда я дерзнул, например, обнародовать свои переводы народных английских стихов для детей, в печати появилась такая рецензия Т.Чугунова:
“Это формалистическое кривлянье и рифмованное сюсюканье Чуковского, закрепляя неправильности языка, встречающиеся у детей, мешает развитию их речи... Детиздату должно быть стыдно (так и сказано: “должно быть стыдно”) от того, что он выпускает такие недоброкачественные книжки, как “Котауси-Мауси”. Лишь к концу пятидесятых годов, когда духовная жизнь страны вышла на новые рельсы, детям удалось отстоять свое право на волшебную сказку. А в тот период, о котором я сейчас говорил, в период Пролеткульта и РАППа, между малым ребенком и сказкой все еще стояли десятки преград.”
Это всего лишь фрагмент одной главы из книги “От двух до пяти”, а есть еще дневники, переписка, воспоминания.
А вот реплики, которые звучат сегодня:
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
marianna_krim:
“То что Чуковский что-то пил и чем-то кололся я уже поняла. Теперь осталось убедить в этом бабушку. Подаренные ей книжки “Тараканище”, “Бармалей”, “Муха-цокотуха” - я благополучно спрятала и просила ей их не читать. Тем более никакой на мой взгляд педагогической нагрузки эти книги не несут.”
“Если он умеет хорошо рифмовать - это еще не значит, что должен и может писать для детей”.
“Андерсон был психически неустойчивым, и это видно по многим его произведениям...” -
(И про Андерсена сюда же :))))nyurka:
“...Кстати та же сексуально озабоченная муха изначально писалась как фельетон для взрослых. У меня даже где-то копия первого издания валяется, это уже потом кто-то дюже умный решил ее на детишках испробовать.”
“...от его эротического триллера “Муха-Цокотуха” у меня начинается истерический смех...”
“Муха по полю пошла муха денежку нашла” уже отдает каким-то бл......ством :))) (можно почитать подробнее -
http://nyurka.livejournal.com/54412.html)
nadezhda_k:
“...Я помню “От 2 до 5”, жалко, что его исследования мало повлияли на качество его стихов.
Подозреваю, что если бы Чуковский стал печататься сейчас как новый автор, его бы не стали читать.”
“...Пушкина не критикуют, потому что он наше все, а я так понимаю, что он “наше все”, потому что писал отлично, в отличии от ....... :))”
(от себя могу добавить, а кто сказал, что Пушкина не критиковали? Критиковали и еще как! Только было это давно.)bob_many:
“...Тараканище - про ээ.. вождя всех народов, все это знают...”
“...Телефон Чуковского - совершенно явно взрослая пародия на свою жизнь=))))...”
Источники: http://community.livejournal.com/psy_baby/667791.html
http://nyurka.livejournal.com/54412.html
http://remochka.livejournal.com/45851.html
Про секту: http://bob-many.livejournal.com/91788.htmlP.S. Извиняюсь, что не отвечаю на комментарии, но это я могу делать только поздно вечером и ночью.
